Фермерское хозяйство. Продажа козьего молока Бюро переводов Санкт-Петербург Турфирма ОЛЬВИЯ Великий Новгород, ул. Чудинцева,9 тел. (8162)773-775, 55-82-29 Umka ;

Моё кремлевское детство

25.07.2013 0:16:16

Голодное послевоенное детство маленького мальчика прошло в историческом и живописном месте Великого Новгорода — в Детинце.

— Так уж получилось, — говорит новгородец. — После войны люди возвращались из эвакуации и жили, где придется: в зданиях Судейского городка, в Покровском соборе, а одна бабулька даже жила в нише кремлевской стены, где её каморку в 1,5 метра обогревала самодельная буржуйка. Но обо всем по порядку.

война 1941-1945

Эвакуация

— Жизнь моей семьи была нелегкой. Военные годы затронули судьбы всех жителей области, внеся в них боль утраты, голод и лишения. Исключением не стала и наша семья, — вспоминает Олег Алексеевич. — В 1941 году моя мама собрала своих четверых деток: Валентина, Игоря, Музу и Риту - и отправилась к брату в Боровичи. Пока отец был в Новгороде, два старших брата устроились работать на комбинат огнеупоров. Но, не успев овладеть мастерством новой профессии, один из братьев ушел на фронт.

Страшная весточка не заставила себя долго ждать. 11 ноября 1941 года Валентин умер в госпитале от страшного ранения.

Тем временем в Новгороде началась эвакуация. Первой в спасительное путешествие отправилась моя бабушка.

Конечным пунктом её долгой дороги стал город Сарапул в Удмуртии.

За ней из Боровичей отправилась и моя мама с двумя дочурками и сыном. Казалось, что страшные военные будни уже далеко позади.

Как рассказывали мне сестры, в эвакуации тоже было не сладко — везде царил голод. Мама долго искала бабушку, связь с ней была потеряна и, казалось, что семья никогда не воссоединится. Как вдруг маме передали долгожданную весточку от бабули, в которой она указывала место своей остановки. Письмо заканчивалось словами «здесь посытнее будет».

Уставшая от переездов семья вновь отправилась в путь. Доехав до нужной станции, мать с годовалой малышкой на руках, двумя детьми постарше и нехитрым скарбом шла до бабушкиного дома 20 невероятно долгих километров.

Женщина ждала свою дочь с детьми, пекла хлеб и готовилась к встрече. Радости не было предела! Сев за стол, бабуля отщипнула от свежеиспеченного хлеба всем по маленькому кусочку. И, кажется, вкуснее той краюшки не было ничего на свете, – как мне рассказывали сестры. Они просили еще хлеба, бабушка плакала, но еды им не давала, понимая, что отдай им всю буханку — жди смерти. Оголодавший организм не сможет справиться с большим объемом еды.

Через пару лет на семью свалилось настоящее счастье — в эвакуацию в Сарапул приехал отец. Теперь-то вся семья была вместе.

Мама с бабушкой работали в колхозе, отец – в местном клубе. Накопили денег, купили корову и козу. Теперь в доме были молоко и творог. Жить сразу стало легче.

Но война не заканчивалась. Старший Игорь мечтал о подвиге и, прибавив себе в документах год, отправился на фронт.

Мать сильно расстроилась, плакала. Но переживания за Игоря через несколько месяцев сменились новыми: на свет появилась маленькая девочка. Это был пятый ребенок в большой семье Екимовых-Играйко.

Возвращение

Отгремели последние залпы, провожая войну, и семья приняла решение возвратиться на родину в Великий Новгород.

— Помню, мама мне рассказывала, что Новгород был стерт с лица земли. Родителям даже негде было остановиться, когда они сошли с поезда. Октябрьская погода пугала. Место для ночлега они найти так и не смогли, поэтому отец предложил заночевать в стоге сена, который находился в Григорово. Тогда этот район был окраиной города. Для всей семьи он вырыл огромную нору, и ароматный стог стал комфортным пристанищем.

А через пару дней в соседнем стогу поселилась еще одна семья, вернувшаяся из эвакуации.

Скоро мама устроилась работать на нефтебазу, которая находилась рядом с вокзалом. Тогда семья перебралась жить в предоставленный им гараж. Условия были никудышными, но в разрухе они казались достаточно приемлемыми, главное, что не под открытым небом.

Один раз к родителям попросилась на ночлег незнакомая женщина с семьей (они только что сошли с поезда). Пускать или не пускать – в то время не было и речи! В тесноте да не в обиде, как говорится. Какое-то время они жили все вместе, а потом семья съехала - устроилась жить в подвал.

Радостью было, когда моим родителям дали землянку от нефтебазы. Условия тоже были не ахти какие. Ведь каждый день из этого жилья приходилось выносить по несколько десятков вёдер воды. От испарений было тяжело дышать. Отец заболел туберкулезом. В этой землянке в 1946 году родился я.

кремль

А тут снова переезд — целая комната в общежитии, да ещё где? В самом Кремле!

Общежитие по адресу Судейский городок, 3, просуществовало до 1970 года. Потом эти площади были отремонтированы и отданы под реставрационные мастерские. Теперь в этом знании располагается музей. Иногда я туда захожу и прошу работников показать мне комнату, в которой я жил. В первый раз они удивились, потом долго расспрашивали меня, кто, где и как жил после войны в этом здании.

кремлевская стена, квартира в кремле, общежитие в кремле

Кремлевское детство

Наверное каждому человеку кажется, что именно его детство было самым ярким и интересным. Так и у меня!

Каждый сантиметр Кремля мной и моими друзьями был изучен и исхожен вдоль и поперек.

детинец, великий новгород, кремль

За зданиями Судейского городка располагались наши огороды. Когда начинался полевой сезон, находкам в виде старинных вещиц не было числа.

До революции там вероятно находилось какое-то производство, — мы часто выкапывали фарфоровые цветочки от венков. Ещё земля часто выплевывала оружие: автоматы, винтовки.

Если идти к Софийскому собору со стороны Филармонии, то там рос когда-то большой тополь, и в нем было дупло. Один раз я засунул в него руку и под листьями нащупал железные предметы. Вытащив их наружу и разжав кулак, на моей ладошке вместе с сухими листьями я обнаружил два немецких креста. Тут же я отнес их в музей. За находку мне дали хорошее денежное вознаграждение.

Все последующие находки я также сдавал в музей.

Когда мне ничего не попадалось, я мастерил предметы старины сам. Как-то увлёкся чтением литературы про революционеров, и смастерил кандалы и отнёс их в музей. Еще я много слышал про берестяные грамоты, но никогда в глаза их не видел. Тогда я срезал кору с березы, нацарапал на ней закорючки и тоже отнес в музей. Думаю, сказать, что музейные работники хохотали, – это не сказать ничего. Они давали мне 20 копеек на мороженое, чтобы я не терял энтузиазма сдавать найденные мною сокровища. А потом рассматривали мои поделки и от души веселились. Конечно, они с первого взгляда понимали, что все эти вещи сделал я сам, с воображением.

Как-то однажды в подвал разрушенного здания, где сейчас находится библиотека, провалился лось. Спасательные мероприятия городских служб закончились тем, что животное забили баграми. Иначе они не могли поступить, ведь животное поднять из подвала было невозможно. Тогда я расстроился. Кстати, после войны по городу часто бегали лисы. Иногда их находили в котлованах с водой, вырытых под фундамент домов.

В Детинце жили дядя Петя и тетя Маша, потом туда въехал жестянщик. Он научил меня жестяным работам. И я делал противни и продавал их по 3 и по 5 рублей. Они разлетались как горячие пирожки.

А в Покровской церкви, расположенной рядом с Детинцем, жила семья Вагиных, а с другой стороны - Николаевы и Семен Иванович Пустовойтов, правда, потом он переехал в присутственные места, где была библиотека.

Со службы вернулся брат Игорь. Как он и мечтал, он стал героем. После войны он продолжил службу в армии и только через несколько лет вернулся домой, чтобы навестить своих родных. Он показал мне свои ордена, я был горд, что у меня есть такой брат.

Кстати, моя настоящая фамилия Екимов, хотя по паспорту Играйко. С этим связана очень давняя история. До революции у моего деда была лошадь, и когда он ехал на санях, ребятишки цеплялись за сани, чтобы прокатиться. А он им кричал: «Играй-ка назад! Играй-ка назад!». Вот так и начали его кликать Играйко. В архиве же я нашел данные, что его фамилия была записана как Играйкин. А у отца была двойная фамилия Екимов-Играйкин. Затем Екимов отпала, и у меня осталась фамилия Играйко.

Соединяя кусочки памяти, я постарался рассказать о своей семье, детстве и немного Новгороде, - таком, какой он остался в моих воспоминаниях.

P.S.

Сегодня Олегу Алексеевичу 67 лет. Он интересно и достойно прожил свою жизнь, но и теперь не сидит на месте, но это уже совсем другая история…

эвакуация
разрушенный новгород
олег играйко

Фото предоставлено из семейного архива Олега Играйко

Автор материала: Татьяна Степанец


Google+